Осень. 

Покрасневшая рябина 

Стала стройной, как берёза, 

Гриб под веткою осины 

Спрятал шапку от мороза. 

Паучки на паутинках 

Ждут попутного им ветра, 

Солнце, с облаком в обнимку, 

Провожают бабье лето. 

Дни, по-летнему сухие, 

Всё короче, всё короче, 

Лишь ручей, в траве хохоча, 

Топит солнца круг-румянец, 

Но глядит печально аист 

На поля, луга родные. 

Всё здесь сжато, всё здесь тихо, 

Всё в засаленном тумане, 

Лишь летит глухое эхо 

Над промокшими холмами. 

То журавли, над хатой пролетая, 

Курлычут на прощание слова: 

“Не забывай своих птенцов родная, 

Родная Белорусская земля!'' 

Завещание. 

Заря наполнит краски луга, 

Устав, замолкнет соловей, 

Храни себя, моя подруга 

До самых светлых, лучших дней. 

Храни любовь в безмолвном сердце, 

Оно проснётся и споёт 

Душой оплаканную песню 

О тех, кто прожил и живёт. 

Люби, страдай и наслаждайся, 

Всегда будь верной и простой, 

И никогда не сомневайся – 

Моя любовь всегда с тобой. 

И летом жарким, и зимой, 

Когда морозы всё покрыли, 

Цвети как роза, будь звездой, 

Что б все, что б все тебя любили. 

Злая осень. 

На подворках злая осень 

Разметала чьи-то листья, 

Клён промокший, ветки сбросил, 

И стоит, как столб раскисший. 

Трактор, в поле утопая, 

Землю засадил навозом, 

Дед с похмелья за сараем, 

Ищет шапку и завхоза. 

Ветром вздутая ворона 

Грязным клювом сушит перья, 

И глядит, как у забора, 

На общажной, шумной свалке 

Пир устроили собаки. 

Дождь холодный, но не мокрый 

Разошёлся, хоть убей, 

На коленях, хлебом чёрным, 

Нищий кормит голубей. 

***

I

Всё в жизни мгновенно, 

Всё вечное – тленно, 

Ничто не тревожит 

Недолгий мой взгляд, 

И счастью, быть может, 

Не буду я рад. 

Ничто не заставит 

Меня умереть, 

Поэтому в пламени 

Буду гореть. 

И будут свободно 

Летать облака 

По небу, на воле, 

Всё та же река 

Понесёт свои воды 

В извечный предел, 

Кто в счастье поверил, 

Тот раньше сгорел. 

Кто не был любимым, 

Тот был нелюбим, 

Тому хватит силы 

Остаться одним. 

А кто, увядая 

В сердечном плену, 

На крыше сарая, 

Глядя в тишину, 

Смотря на звезду, 

Пролетевшую мимо, 

Пожелал лишь одну, 

Тот не будет счастливым. 

А может и будет, 

Пророк здесь не я, 

Заведует жизнью 

Небесный судья. 

Не я здесь начальник, 

Не я здесь поэт, 

Никто не воспрянет 

На старости лет. 

И чуя могилу, 

И нервную дрожь, 

Не будешь счастливым, 

Пока не умрёшь. 

И вольным не будешь, 

Как ветер в степи, 

Ты скоро забудешь 

Немые стихи. 

Немногое надо 

Для тех, кого нет – 

Лишь вспомнить когда-то, 

На старости лет. 

II

И юная дева, в сиреневом платье, 

Ту песню, что пела когда-то и мне, 

Заплачет от горя над мёртвым распятьем, 

И петь она будет безмолвной толпе. 

Они же, тупыми глазами взирая, 

Почёсывать будут холодный свой лоб, 

А юная дева, одежду снимая, 

Закроет ручонками голый живот. 

И хлопать ей будут, и будут смеяться 

Оскалом голодным ей тысячи ртов, 

Когда с её плеч, её старое платье 

Порвут, как бумагу, на сотню кусков. 

А помнишь того, кто с крыши сарая 

Упал на землю, и покончил с собой? 

Покинутый жизнью, любовь презирая, 

Он шёл за летящей по небу звездой. 

Красивое тело, новый кумир, 

Вино – о напиток, незнающий мер, 

Куда же ты катишься бешеный мир, 

Каких же любовь тебе надобно жертв? 

И вот, он лежит, а с тобой веселится 

Его лучший друг, а вокруг васильки… 

Он не умер, а спит, и сейчас ему снится 

Девчонка с глазами небесной тоски.